Неточные совпадения
С тобой всю славу разделю:
Конюшню, как
дворец огромный,
Построить для тебя велю,
А летом отведу луга тебе поёмны...
Не огорчился он и в июле, когда
огромная толпа манифестантов густо текла по Невскому к Зимнему
дворцу, чтоб выразить свое доверие царю и свое восхищение равнодушием его мужества, с которым он так щедро, на протяжении всего царствования, тратил кровь своих подданных.
Московский артистический кружок был основан в шестидесятых годах и окончил свое существование в начале восьмидесятых годов. Кружок занимал весь
огромный бельэтаж бывшего голицынского
дворца, купленного в сороковых годах купцом Бронниковым. Кружку принадлежал ряд зал и гостиных, которые образовывали круг с
огромными окнами на Большую Дмитровку с одной стороны, на Театральную площадь — с другой, а окна белого голицынского зала выходили на Охотный ряд.
После перестройки Малкиеля дом Белосельских прошел через много купеческих рук. Еще Малкиель совершенно изменил фасад, и дом потерял вид старинного
дворца. Со времени Малкиеля весь нижний этаж с зеркальными окнами занимал
огромный магазин портного Корпуса, а бельэтаж — богатые квартиры. Внутренность роскошных зал была сохранена. Осталась и беломраморная лестница, и выходивший на парадный двор подъезд, еще помнивший возок Марии Волконской.
Девятый час утра небанного дня, но полтинное отделение Сандуновских бань с ливрейным швейцаром у входа со Звонарского переулка было обычно оживлено своей публикой, приходившей купаться в
огромном бассейне во втором этаже
дворца.
Традиционно в ночь на 12 января
огромный зал «Эрмитажа» преображался. Дорогая шелковая мебель исчезала, пол густо усыпался опилками, вносились простые деревянные столы, табуретки, венские стулья… В буфете и кухне оставлялись только холодные кушанья, водка, пиво и дешевое вино. Это был народный праздник в буржуазном
дворце обжорства.
Кроме Атенея — клуба лондонской интеллигенции, одним из роскошных и популярных считался Reform club с громким политическим прошедшим. Туда меня приглашали не раз. Все в нем, начиная с
огромного атриума, было в стиле. Сервировка, ливреи прислуги, отделка салонов и читальни и столовых — все это первого сорта, с такой барственностью, что нашему брату, русскому писателю, делалось даже немного жутко среди этой обстановки. Так живут только высочайшие особы во
дворцах.
Но уже показался дом-дворец с
огромными ярко сияющими окнами. Фотоген въехал сдержанной рысью в широкие старинные ворота и остановился у подъезда. В ту минуту, когда Рихтер передавал ему юнкерскую складчину, он спросил...
Внутреннее расположение
дворца, вместе с пространством между обоими флигелями, представляет одну
огромную залу, в середине освещенную окном, сделанным в куполе; два ряда колонн придают зале необыкновенно величественный вид.
— Эти два чугунные-то воина, надо полагать, из пистолетов палят! — объяснял было ему извозчик насчет Барклай де Толли и Кутузова, но Калинович уже не слыхал этого. От скопившихся пешеходов и экипажей около Морской у него начинала кружиться голова, а когда выехали на площадь и он увидел Зимний
дворец, то решительно замер: его поразило это
огромное и великолепное здание.
Когда-то здесь было разрушенное барское владение с вековым парком и
огромным прудом и развалинами
дворца…
Только «маг и волшебник» мог создать из развалин то, что сделал Лентовский в саду «Эрмитаж». Когда-то там было разрушенное барское владение с вековым парком,
огромным прудом и остатками
дворца; потом француз Борель, ресторатор, устроил там немудрые гулянья с буфетом, эстрадой и небольшой цирковой ареной для гимнастов. Дело это не привилось и перебивалось «с хлеба на квас».
Для Лицея отведен был
огромный, четырехэтажный флигель
дворца, со всеми принадлежащими к нему строениями. Этот флигель при Екатерине занимали великие княжны: из них в 1811 году одна только Анна Павловна оставалась незамужнею.
Михайло прислал мне фасад нового
дворца в Конюшенной улице, архитектура оригинальна и хороша; как-то они кончили отделку этого
огромного здания?
И представлялось ей: какая красота настанет в будущем, когда не придется дрожать над каждым лишним расходом. Роскошные заводы-дворцы, залитые электрическим светом,
огромные окна, скульптуры в нишах, развесистые пальмы по углам и струи бьющих под потолок фонтанов. Крепкие, красивые мужчины и женщины в ярких одеждах, влюбленные в свой труд так, как теперь влюблены только художники.
Зимний
дворец после пожара был давно уже отстроен, и Николай жил в нем еще в верхнем этаже. Кабинет, в котором он принимал с докладом министров и высших начальников, была очень высокая комната с четырьмя большими окнами. Большой портрет императора Александра I висел на главной стене. Между окнами стояли два бюро. По стенам стояло несколько стульев, в середине комнаты —
огромный письменный стол, перед столом кресло Николая, стулья для принимаемых.
Он владел большим богатством — и своим и своей жены, графини Браницкой, — и
огромным получаемым содержанием в качестве наместника и тратил бóльшую часть своих средств на устройство
дворца и сада на южном берегу Крыма.
Все снасти были готовы и даже смазаны; на
огромные водяные колеса через деревянные трубы кауза [Каузом называется деревянный ящик, по которому вода бежит и падает на колеса: около Москвы зовут его
дворец (дверец), а в иных местах скрыни.
От возвращавшихся болгар-подводчиков Катя узнала, куда отвезли арестованных. По набережной тянулись
дворцы табачных фабрикантов-миллионеров. Среди них белел
огромный особняк с воздушными шпицами, похожий на
дворец Гарун-аль-Рашида в сказках. Над чугунными решетчатыми воротами развевался красный флаг. Два часовых с винтовками отгоняли толпу женщин, теснившихся к решетке.
Второе действие изображало королевский
дворец. Король — Маша Рыжова, особенно громоздкая в своей царской мантии, с тщательно запрятанной под нею русой косой, с
огромной короной, поминутно съезжавшей ей на кончик носа, похожего на картофелину, рядом с Дорушкой-королевой сидела она на возвышении в мягком и удобном кресле начальницы, изображающем трон.
По Луговой линии во всех домах огни были погашены; одетые к стороне
дворца мраком, здания стали, как угрюмые, исполинские стражи его, и простерли вперед тень свою, будто
огромные зазубренные щиты.
Граф Нельи поносил Зубова и прямо писал о нем, что «он богат как Крез, а надменен как индейский петух, но не стыдился жить во
дворце на всем на готовом и так пресыщался, что стол его, да Салтыкова с Браницким, обходился казне в день четыреста рублей», что, по тогдашней цене денег, разумеется, была сумма
огромная.
Рабочий кабинет гетмана во
дворце. Громадный письменный стол, на нем телефонные аппараты. Отдельно полевой телефон. На стене
огромная карта в раме. Ночь. Кабинет ярко освещен.
Вот, наконец, и
огромное трехэтажное здание гимназии, бывший кадетский корпус, а еще раньше —
дворец екатерининского вельможи.
Мы все кажемся такими ничтожными в этих
огромных помещениях старинного
дворца, наполовину переделанного Смольного дома! Чай мы пили в большой и уютной комнате, где живет Ольга со своей тетушкой, вдовой убитого на войне офицера.
Дворец, или «монастырь», как именуют его летописцы, был
огромным зданием причудливой архитектуры; ни одно окно, ни одна колонна не походили друг на друга ни формой, ни узором, ни цветом. Великое множество теремов и башенок с разнообразными главами венчали здание, пестревшее в глазах всеми цветами радуги.
Отужинали. В
огромные окна
дворца глядела звездная ночь. В белом зале с ненатертым паркетом играли на рояли, танцевали, декламировали, пели. В темно-вишневой гостиной, со старинными картинами в тяжелых золотых рамах, на всех столах и столиках играли в шахматы и шашки.
Всю ночь бушевала гроза, и всю ночь Борька не спал, лежа на своей кровати среди крепко спавших товарищей. Болела голова, и ужасно болело в спине, по позвоночному столбу. Задремлет, — вдруг ухнет гром, он болезненно вздрогнет и очнется. Угрюмый, он вставал, ходил по залам и коридорам
дворца, останавливался у
огромных окон. Под голубыми вспышками мелькали мокрые дорожки сада с бегущими по песку ручьями, на пенистых лужах вскакивали пузыри, серые кусты, согнувшись под ветром, казались неподвижными.
Над густолистыми ясенями забелел вдали бельведер
дворца. Широкая подъездная аллея. Потом веселая лужайка с цветниками перед террасой. И
огромный двухэтажный дворец-красавец — раньше графов Зуевых, теперь — студенческий дом отдыха на сто двадцать человек.
Солнце садилось,
дворец под его светом сиял своим
огромным белым фасадом, вдали зеленую полянку обступали
огромные, тихие дубы парка.
Их было много, и они были тех
огромных и торжественных размеров, какими бывают комнаты и залы только во
дворце; и всюду, во всех углах, стоял тот же неяркий, но спокойный и радостный розово-утренний свет.
Белые цветы стройными, красивыми рядами тянулись по бокам аллеи, которая вела к белоснежному
дворцу с колоннами и
огромной террасой. На террасе находилось много, много людей в пестрых полосатых одеждах, со смуглыми лицами, с бронзовыми телами. Посреди них сидел человек с красной бородой, с обмотанной чем-то белым головою, с яркими губами и с таким грозным лицом, что при одном взгляде на него Галя вся затрепетала от страха.